Poems by paintings

20 of my works and poems to them by Oleg Lerman
are presented in the book Fishes waved wings.
Lulu Publishing, USA. Language: Russian.

Jerusalem’s spinning top (Sevivon)

Спешит божественный волчок
Из виртуальности в реальность,
Являя тайную сакральность,
Давая времени толчок.
Из мысли в чувства переход –
Лишь сон Творца Вселенской яви,
Которой Он незримо правит,
Устроив звёзд круговорот.
В едином танце верх и низ
Летят, меняя облик зданий,
Серп облаков ножом закланий
Над телом города завис.
Похоже – это пляшет Он,
Взметнув всё сущее, – проказник!
Но почему в кружащий праздник
Застыл у края севивон?

Eden

На пальме сладких яблок урожай,
А хочешь, – помидоров, земляники…
На выбор фрукты дивные вкушай,
Они здесь ароматно многолики.
Тепло, светло струятся небеса,
Поёт любимой ласковое море,
С улыбкой Змей разнежил телеса,
И мысли у него текут в мажоре.
На пальмовой перине возлежу,
Прохладный ветерок ласкает тело,
Над девой стрекозою вьюсь, кружу,
Мечта моя юна и загорела.
Здесь можно всё, легко и без труда,
Желания сбываются мгновенно.
Вы скажете, – абсурд, белиберда…
Нет, райский дух живёт во мне нетленно!
А если вправду, что-то всё не так:
Взалкаешь рая – жди грехопаденья.
Утративший подошву – не башмак,
И жив ли, растерявший все хотенья?

Effect of Noah

Была проблемища у Ноя,
Как знать: где небо, где вода?
Он мыслил сорок дней, не ноя,
Пока не кончилась еда.
Он стал лицом суров и чёрен,
Белела только борода,
Но каркнул Ною мудрый ворон:
Смотри, где рыбы – там вода!
Внизу не видно звёзд полночных,
А в небе, глянь, одну видать!
Ной посмотрел и крякнул, – точно!
И тут же вспомнил божью мать.
Сжимая веточку оливы,
От голубка благую весть,
Он стал на редкость говорливым,
Но вдруг ковчег с разгона – тресь!
На что он сел, сам Бог не ведал,
Но понял Ной, – пора тельца
Зажарить в жертву, в прошлом беды,
Не грех по случаю – винца!
Зверьё довольно мудрым Ноем,
Рванулось травки поискать,
И восхваляя Ноя воем,
Как Бог велел, – потомство дать!

Birth of the melody

Над городом мелодия струится,
Рождённая душою скрипача.
Надежды неизбывная крупица
И грусть скитаний слышатся, горча.
Но вместе с тем смычок дарует нежность,
Ростки любви, готовые взойти.
Скрипач и город, музыка и вечность –
Небесный глас единого пути.

Expectation (Prophet Eliyahu)

И вот я здесь, изрядно постаревший,
Смотрю на древний город с высока.
И странный знак, вороной пролетевшей,
Обрызгал тёмной краской облака.
Портреты звёзд дрожат в туманной дымке,
На вязь домов ложится полутень,
В которой скрылись люди-невидимки,
Стремиться вверх им стало просто лень.
Мой старый мотоцикл давно в опале,
Приятней кресло, кофе, а мечты, –
Легки, как пара стоптанных сандалий,
В них с каждым днём всё больше простоты.
И всё-таки, мой путь благословенен,
А молодость проходит, как у всех…
Полёт к мечтам давно осовременен,
Но я всё жду, надеясь на успех.

Appearance (Messiah)

В мечтах, по облакам, на мотоцикле
На всех парах, вперёд, быстрее птиц
Лечу к Ерушалаиму! Привыкли
Глаза светиться вспышками зарниц.
Я буду там, во что бы то ни стало,
Погожим утром в будущем году,
И как бы жизнь по ямам не кидала,
Звездой над белым городом взойду.
Лечу по небесам, быстрее ветра,
К надежде и сверкающей любви,
И верю, что она не безответна.
О, Господи, мой путь благослови!

Snow in Jerusalem

Заснеженный шатёр из лет остывших
Тропинку к Храму вывел в тишине.
Мы скоро превратимся в племя бывших
Для мира в странной маленькой стране.

Но будет жить всё то, что мы создали
Что удалось явить на божий свет.
Пусть годы не несут с собой печали,
Они – пришедший правильный ответ.

Предназначение людей – вязать для мира
Цепочки истин, перлы красоты.
Хоть на душе порой бывает сиро,
Мы ткём узор проснувшейся мечты.

Traveling with the dragon

Мы полетим с тобою в небеса,
Где дивный свет увидится сквозь веки.
Омоет нас чистейшая роса,
Утонем, очарованные, в неге.
Лишь согласись и верь, что это так,
Лишь улыбнись доверчиво и нежно.
Пусть говорят: гляди, летит, чудак, –
Но дарит счастье нам любви надежда.
Давай взлетим, оставим всё внизу,
Поспорим, кто смелей, с воздушным змеем,
Подхватит ветер радости слезу,
И музыкой над весями развеет.
Быть может, через много лет пути,
Когда в любви иссякнут наши силы,
Шепну тебе последнее: прости..,
Забрав с собой навеки образ милый…

He and she

Махали рыбки крыльями,
В руке свеча горела,
Амур на утлой лодочке,
Не выспавшись, зевал.
Он с усиками стильными,
Она, мерцая в белом,
Сошлись на узкой тропочке
Неведомых начал.

О, молодость наивная,
Мечты, надежды, грёзы,
И звёздочка светящая
Сквозь лапы облаков,
В них мудрость неизбывная,
Неясные прогнозы,
И радость настоящая
В букетике цветов.

Пусть светлое сбывается,
Амур не дремлет сонно,
И блики жизни светятся
В разбуженных сердцах.
Вино не допивается,
И смотрит благосклонно
Небесная Медведица
На браки в небесах.

Promised Land

Что в тебе, Старый Город, сокрыто,
Город распрей и город-магнит?
Ты волнуешь доныне пиита,
Бывший многажды жжён и разбит.
В синем небе, где звёзд мириады,
В облаках зарождается Храм,
Неспроста обращаются взгляды
К высочайшим его куполам.
В этих взглядах надежда и вера,
В то, чего в повседневности нет,
В то, что скрыто туманностью серой,
Но в душе отпечатало след.
Уж не этот ли Храм поднебесный
Миражом Моисею светил,
Людям манну дарил полновесно,
Сорок лет по пустыне водил?
Виден Храм непроявленным душам
С самых дальних окраин Земли,
Неподвластным болезням и стужам,
Что сквозь сито времён проросли.
Виден Храм свято верящим в чудо,
В синий свет, невзирая на то,
Что в пределах земного приюта
Мир подлунный сродни шапито…

Tablets

По камням небесным, выше всех весей
Людям нёс Скрижали мудрый Моисей.
Над лазурным морем неба синий свет,
Но для старца в мире краше ноши нет.
Сорок дней трудился, сорок дней не ел,
Свой народ счастливым в сердце лицезрел.
Десять строк светились солнечным огнём,
Были лучшей пищей, сном и алтарём.
Старец исхудавший шёл и не роптал,
А народ, не веря, к идолу пристал.
Что ж, мечты созвучны людям в облаках,
Кто не видит Бога, ищет свет в божках.

Psalm of David

Что поёшь пастух Давидка,
Что сокрыто в небесах,
Видишь ли себя, навскидку,
На божественных весах?
Дремлют сытые бараны,
Жёлтым маревом хамсин,
Не разбужены тираны,
Не видать ещё седин.
Голиафу великану
Не приснился страшный сон,
Не отправил мальчугану
Самуил-пророк поклон.
Но уже идёт броженье,
Бьёт деревья нервный ток,
В пальцах чувствуется жженье
От камней у голых ног.
Стрелки времени сойдутся,
Дни изменят цвет лица,
Протечёт елей из блюдца
С гор пустынных до дворца.

Flood

Когда потоп в душе скрывает мирозданье,
А всё твоё богатство – тысячи седин,
Луною в тишине колышется сознанье,
Что всё кругом – вода, а дух всегда один.

Temptation

Спит Ангел справа, слева шёпот чёртов,
Восторженно глаза мои блестят,
Внимаю благозвучию аккордов,
А мысли непростительно блудят.
Величие и сладкие утехи,
Богатство, слава, женщины и власть
Купаются в сомнительном успехе,
Напутствуя, душе моей пропасть.
Ах, сладость грёз, величие желаний,
Они понятны телу во плоти,
Но тут же Ангел милой доброй няней
Мне тихо шепчет: “Парень, душу бди:
Храни свой свет, смирение и благость,
Уйди от чёрта, ближних возлюби”.
А мне извечный выбор сделать в тягость,
Мечусь меж ними будто на цепи,
Обласканный и Ангелом, и чёртом…
В раздумьях годы, тикают часы…
А может, в измерении четвёртом
Пора отрегулировать весы?

Mirage

Кричу, ау! Туманом окружённый
На утлой лодке в сонме облаков.
Мир чутко спит, иль кажется мне сонным,
Вдевая миг в бесчисленность веков.
Осталось солнце где-то за спиною,
Упрямый рок ведёт в тоннель времён
И тащит лодку кто-то с жутким воем,
Рождая явь, похожую на сон…
Кричу, ау!!! Предчувствуя крушенье,
Всё глуше звук в клубящейся среде,
Всё тоньше нить надежды на спасенье
И липнет тьма, потворствуя беде…

Downfall

Негаданно, нежданно, нежеланно
Упасть с небес, как дождь по водостоку,
На землю каменистую – жестоко.
Почувствовать себя изгоем голым,
По прихоти чужой и произволу –
Вовек незаживающая рана.
И пусть потом без туч синеет небо,
А солнце до озноба гладит кожу,
Вода манит прохладой, только всё же…
Не вылечить уже души разбитой,
В ней радость обернулась панихидой
По прошлому. Пусть даже вдоволь хлеба,
И слышатся бравурные аккорды…
Утеха здесь – сандалии и шорты,
А всё другое, попросту, нелепо…

Adam and Eve

Наивной сказке, хочешь – верь, не верь,
В ней грозный Бог – провидец и “простак”,
Сначала приоткрыл к блаженству дверь,
Затем решил, – для Рая люди – брак.
Науськал Змея яблочко всучить
Пампушке, возжелавшей жениха,
И та, решив Адама соблазнить,
Вкусить дала, низвергнув до греха.
Заранее всё знал всесильный Бог,
Он всё же Бог, не просто кто-нибудь,
И сделав дело, благостно изрёк:
“Пора уж вам держать на Землю путь.
Познайте там, что значит жизнь и смерть,
Змеюку проучите за подвох,
Для вас отныне радуга не твердь,
Мне здесь, в раю, ненадобно пройдох!”
Не чаяли ни Ева, ни Адам,
Вот так закончить славное житьё.
С тех пор Адам не рад своим трудам,
Пристали к Еве сплетни и нытьё.
А старый Бог лежит на небесах
И смотрит, ухмыляясь, на людей,
Развешивает судьбы на весах,
И строит планы будущих затей.

Mist

Тиса верхушка
В танце проворном легка, –
Ветер – напарник.

Родинку-мушку
Гладит неспешно рука, –
Мысли о спальне.

Лёг на долину туман,
Падать не трудно.
Тёплые камни – обман
Ночи беспутной.

Flying saucer

В моей летающей тарелке
Живут летающие сны.
Из рук берут орешки белки,
Гуляют белые слоны.
По кухне бродит мамин запах,
В меду румянится пирог,
Пригрелся кот на мягких лапах
И дремлет будто ангелок.
На синем небе виноградом
Цветные звёздочки висят,
Мои друзья играют рядом,
А с ними – пятеро щенят.
Ложатся сны цветным узором,
Всё можно в этих тёплых снах,
Кружить бы мне весь день с задором
В своих заоблачных мирах…

Lucky man

В небе яблоки кружат
Сладкие и спелые.
Я, который день подряд,
Ничего не делаю.
И бумажным змеем ввысь
Мой восторг уносится.
Сядь-ка рядом, подивись,
Счастье в руки просится!
Радость синяя в глазах
Блюдечком с каёмочкой,
Серебрится на усах,
Вяжется тесёмочкой
Вот и яблоко в руке
Жёлто-краснобокое,
Счастье бродит налегке
Сладко-одинокое…

Blog